БОЖЕСТВЕННЫЕ ОТКРОВЕНИЯ И ЧЕЛОВЕК

Библия, во-первых, не является единой книгой, а представляет собою собрание из 66 книг в соответствии с точкой зрения протестантов, либо из 75 книг в соответствии с точкой зрения католиков, и наконец, из 77 книг с точки зрения православных, записанных примерно 40 авторами. Во-вторых, Библия – это смесь божественных утверждений и человеческих комментариев.

Возьмём для примера Евангелие от Луки, которое начинается со слов:

«Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях.

Как передали нам то, бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова, То рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, Чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен».

Лука 1:1-4

Как отмечает Али-Вячеслав Полосин в своей книге «Прямой путь к богу» (Москва, НИЦ «Ладомир, 2000 г. , стр. 12): «Из данного текста очевидным образом следует, что субъектом этого» доброго послания является не Бог, а человек, причем не очевидец, а передающий одно из многих описаний с чужих слов. Цель послания также чисто человеческая – автору «рассудилось» утвердить ученика в ранее полученных знаниях. Слово «предали», как нельзя лучше показывает, что речь идет о том, что сами христиане называют Преданием».

С ним перекликается Юрий Михайлов, который в своей работе «Пора понимать Коран» (Москва, НИЦ «Ладомир», 2008 г, стр. 142) приводит следующее высказывание (см. Барт, Карл//Гайслер Н. -Л. Указ. соч. С. 93-94): «Голоса первых критиков аутентичности библейских текстов прозвучали еще на заре христианства – в 3-м столетии, из уст представителей александрийской школы экзегетики. В прошедшем веке наиболее ярким выразителем критических идей являлся Карл Барт, крупнейший богослов нашего времени, пытавшийся найти выход из кризиса, в который ввергла западно-христианскую мысль так называемая «либеральная теология» (Ф. Шлейермахер, Э. Трёльч, Д. Ф. Штраус, А. Гарнак и др.), и положивший начало «диалектической теологии» («теологии кризиса», «неортодоксии»). Он «был убежден, что Священное Писание не есть само Откровение, но лишь свидетельство об Откровении, [что] существует [непреодолимая] разница между событием и его письменной фиксацией, изложением. Поэтому Божье Откровение и его человеческое описание никогда не будут тождественны. <...> Библия не есть непогрешимое Слово Божье, это всецело человеческая книга. <... > Священнописатели ошибались на каждом слове, но их труд был оправдан и освящен Богом, так что они выразили Слово Божье своими ошибочными, неправильными словами. Слово Божье никоим образом не совпадает с самой книгой (Библией). Оно всегда является свободным, суверенным деянием Бога. Тем самым слова Библии отделяются от Слова Божьего, так что оно не может подвергаться нападкам, направленным против слов Библии. <... > Бог ставит Библию на служение Себе, взяв человеческий текст и обращаясь к верующему через него и в нем. <... > Только когда Бог говорит Святым Духом через Библию, тогда человек слышит Слово Божье. <... > Изречение «Библия есть Слово Божье» подразумевает не книгу как таковую, а Божий труд, совершающийся в ней. <... > Это не есть непогрешимое Откровение, а лишь ошибочная запись Божьего Откровения во Христе».

А вот, что пишет по этому поводу в своей монографии «Начало всех вещей» профессор Ганс Кюнг (ББИ св. апостола Андрея, Москва, 2007 г. , стр. 145): «Впрочем, ни христиане, ни иудеи не обязаны верить в то, что Библия была возвещена с «неба» как непосредственное слово Божие – как то требуется от мусульман относительно Корана: он, во всяком случае, согласно традиционному исламскому пониманию, буквально продиктован для людей и потому содержит фраза за фразой непогрешимую истину. Но Библия понимает сама себя как слово Божие в слове человеческом. Ибо она везде демонстрирует, что она фраза за фразой собрана, записана, обработана и развита в различных направлениях людьми. Поэтому, будучи творением людей, она не лишена недостатков и противоречий, прикровенности и смешения, ограниченности и заблуждений. Она, во всяком случае, представляет собой чрезвычайно многообразное собрание ясных и не вполне ясных, более сильных и более слабых, исходных и производных свидетельств веры. Этот исторический характер писаний не только делает возможной критику Библии, но и прямо ее требует. Серьезная критика Библии необходима, чтобы библейское послание о Боге не оставалось заключенным в книге людей ушедших времен, но чтобы оно во все времена могло вновь и вновь становиться предметом живого возвещения людям.

Итак, Библия – не просто Божие откровение, но человеческое свидетельство о нем – свидетельство, пользующееся языком образов и притчей, которые всегда имеют свое место в жизни» (например, культ, устройство общины и далее). В образах и притчах Библия отвечает на вопросы, которые занимали людей уже тогда, но и для нынешних людей остаются важными: на первых страницах – вопросы о начале и сущности мира и человека. Но как мог писать донаучный человек творческую деятельность Бога, если не с помощью метафор и аналогий, взятых из сферы человеческой деятельности!? К ним прибегала также философия греков и их последователей. Особенно ярко выражается это в Псалтири: Бог «основал круг земной» подобно зодчему города или дворца. Подобно изготовителю палаток он «простер небеса, как шатер», подобно строителю он «укрепил» кровлю, изгнал «великие воды» из сферы жизни, «создал твердь» и «два великих светила»... Нет, могучие образы и живые метафоры не служат доказательством существования «космического дизайнера или архитектора». Они представляют собой приглашение к верующему упованию на Единого, не подлежащего непосредственной констатации и неописуемого незримого Бога, создающего и сохраняющего универсум, Бога, изображений которого не следует рисовать или лепить». (Ганс Кюнг – один из ведущих богословов современности, священник, профессор богословия и руководитель Института экуменических исследований Тюбингенского университета, президент фонда глобальной этики, попечитель Библейско–богословского института св. апостола Андрея).